Посмотрел на спящую Ольку и понял, что люблю ее так, что хочется сжать в объятиях и не отпускать.

Мы так мечтали…

Настроение с утра щебетало птичками, хотелось летать. Посмотрел на спящую Ольку и понял, что люблю ее так, что хочется сжать в объятиях и не отпускать. Щечка помятая, слюнка на краю губы запеклась… Жена моя! Надо же, 20 лет уже почти женаты. Дети взрослые, учиться уехали, а мы вдруг наконец-то остались вдвоем. Я усмехнулся. Мы так мечтали, когда будем предоставлены сами себе. Строили планы: целый день заниматься сексом, потом в ванную с бутылочкой шампанского, а потом снова любить друг друга до умопомрачения. Уже две недели без детей, а до секса так и не добрались, все недосуг.

Неожиданно захотелось жену так, что скрутило внутри все и больно стукнулось в джинсы. Скинуть их к чертям и к Ольке пристроиться? Войти в нее сонную, посасывая нежную мочку ушка… Бросил взгляд на часы — не успею. Напряжение тут же спало. Ласково укрыл жену и на цыпочках вышел из спальни. Безбожно опаздываю, времени на завтрак не осталось, потратил на любование женой, ну и черт с ним! Стройнее буду! Перепрыгивая через пять ступеней, слетел вниз и Тойота радостно поприветствовала меня.

— Привет, Птаха! Славный сегодня денек! — сказал ей, усаживаясь. — Морозец с утра, а ты у меня в летней обувке щеголяешь. Надо вечерком тебе зимние сапожки одеть, ты уж потерпи чуток, дорогая!

Определенно, день сегодня расчудесный! Зеленая улица, отсутствие пробок (такое вообще возможно?!), народ вокруг какой-то другой или это мне так кажется? «Может после планерки послать все к чертям и махнуть домой? — мелькнула сумасшедшая мысль. — Олька, наверное, еще спать будет. Куплю цветы, вино, устрою ей сюрприз. Разбужу поцелуем и проведем целый день в кровати, как мечтали!» — мысль решила обосноваться в голове и укрепила свои позиции.

Настолько укрепила, что я еле дождался окончания планерки…

Уже проснулась моя любовь — за дверью явно слышался шум. Я переложил ромашки в другую руку и, придерживая пакет с вином, бочком, бочком вошел в квартиру. Где она? Попытался определить по звуку. В детской (вернее, уже бывшей детской, дети-то скоро сами уж родителями будут) — уборку что ли затеяла?

— Пада-ба-дам! — выкинув вперед руку с цветами, влетел я в комнату и забавно выглянул из-за букета.

Пакет выпал из руки, пальцы сжали тонкие стебли, ломая их, кроша, давя в мясо. На детском ( на детском, пля!!!) диванчике сидел голый хмырь, а на нем верхом восседала Оленька. Мать детей моих. Жена. Любимая…

Полыхнуло так, что оглушило. Видел, что они вскочили, что-то говорят, но звука не было и картинка плыла. Почему-то кинулся в глаза целлюлит на ляжках жены и грудь как-то некрасиво висящая, все это мелкими титрами по общей картинке… И тут сердце туду-ту-ду, словно кузнечные меха раздули, и звук включился визгливым фальцетом.

— Выйди! Выйди отсюда!

И толчки в плечи.

Это она мне что ли? Мне выйти!? А сама грудь пледом прикрывает, Маринкиным, с мишками. Отвращение плеснулось, дернул плед на себя и, резко развернувшись, вышел. Зацепил краем глаза, как Олька, не удержавшись от рывка, упала на пол и хмырь кинулся к ней.

По привычке на кухню пошел. А зачем? Так с пледом в руках в машину и спустился. Птаха даже остынуть не успела, рванула с визгом, прочь, прочь от этого дома!

Гололед, занесло, поцарапал левый бок моей ласточки. Остановился. Надо прийти в себя. Посмотрел на розовый плед на сиденье и заколотило. Словно в мороз лютый голого выкинули. Потянулся к сигарете — достать не могу, руки трясутся.

Крик сам вырвался, стукнулся в лобовушку, аж стекла задребезжали. А кулак в клаксон. Ору и луплю кулаком. Полегчало.

Пацан лет пяти напротив машины стоит и лупает глазенками, испугал мальца, придурок! Растянул рот в улыбке, мол нормально все, не сцы, малой! А он наутек. Правильно, нечего около машин с идиотами тереться!

Звонок. Дочка.

— Привет, па! — пропела на одной ноте.

— Привет, до! — по привычке пропел я.

— Я не приеду на выходные, не против?

— О, — только и вырвалось у меня.

— До мамы не могла дозвониться, передашь ей, оки?

— Оки…

— Все! Люблю, целую и все такое! Чмоки-поки!

Пи-пи-пи…

Ничего теперь не оки! Ни-че-го! А что теперь? Не знаю… Больно, гадко…

А перед глазами пшеничное поле с васильками, как мы молодые по нему с Олькой на велосипедах мчим, а она кричит: «Генка! Догоню, изнасилую! Прямо в васильках!»…….

Автор Алиса Атрейдас источник

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Посмотрел на спящую Ольку и понял, что люблю ее так, что хочется сжать в объятиях и не отпускать.